Терпение дьявола [litres] - Алексей Соколов

«Согласен, Гриня. – Скряба кивнул и взглянул на висящее над баром широкое электронное табло, отображавшее сейсмограмму, уровень радиации и прочие сведения об обстановке в Зоне, передаваемые специальными датчиками. – Ну что, бродяги?! Времени у нас куры не клюют, так что всем по традиционной соточке за Серую радугу! От заведения. Сапсан, подставляй стопку!»

В своей небольшой речи Медведь выразил мысль, которая сидит в подсознании у каждого сталкера. Зона есть война. Ну и деньги, разумеется. Хотя они, как считал Сапсан, были не главным стимулом для большинства сталкеров. Для некоторых деньги так и вовсе являлись побочным эффектом. Приятным бонусом к возможности удовлетворить второе после полового влечения первобытное желание каждого мужчины – желание победить.

Победить кого-то в Зоне – значит продлить себе жизнь. Проиграть – умереть. Сейчас эта простая как кулак аксиома вертелась в голове Сапсана, занявшего позицию рядом с одним из заколоченных окон. Отсюда открывался хороший сектор обстрела – для того чтобы подобраться к входной двери и не схватить при этом заряд дроби из обреза, «приоритетовцам» пришлось бы выкуривать Сапсана гранатами. Но для их прицельного метания надо сначала подойти ближе. И попасть, разумеется, на мушки «калашей» остальных сталкеров, которые рассредоточились по другим окнам.

В доме остались все, кроме Тюленя, – тот залег с «винторезом» снаружи, на небольшом холме с левого фланга, метрах в двухстах от базы. Его задачей было пресекать любые попытки «приоритетовцев» к отступлению и одновременно с этим следить, не подтягивается ли к ним подкрепление.

Патронов для винтовки было совсем немного, поэтому Шалый разрешил молодому снайперу стрелять лишь в том случае, если «приоритетовцы» пересекут проволочную линию обороны и подойдут вплотную к зданию. Наверняка бригадир с удовольствием распек бы Тюленя за трату боеприпасов на бой с собаками, но в присутствии Сапсана и зэков решил, видимо, этого не делать.

«Приоритетовцы» появились чуть раньше, чем предполагал Татарин. Небольшая цепь из пятерых человек, затянутых в черно-красные бронекостюмы, приближалась уверенно. В спокойной поступи бойцов чувствовалась дерзость и ощущение собственной власти, данной им принадлежностью к клану, контролирующему солидную часть доступных территорий Зоны. Но, не дойдя до дома примерно сотни метров, «приоритетовцы» остановились и зачем-то сбились в кучу.

– Что это они? – удивился Шалый, глядя в бинокль. – Противогазы сняли… да это вообще какие-то молокососы, лет по двадцать. С ума у них там, в штабе, посходили, что ли? Валили бы вы отсюда, мальчуганы, и без вас хлопот… Ага, дальше пошли. Ну хоть пригнулись.

– Может, с ними поговорить сначала? – Чиф дернул обожженной щекой. – Что им жизни-то класть?

– Посмотрим, – ответил бригадир, не отрываясь от окуляров. – Посмотрим, как вести себя будут… а это не подствольник ли?.. Все назад, ложись!

Взрыв гранаты повредил ограждение, разметав несколько рядов растянутой над землей колючей проволоки. Через несколько секунд рядом с левым углом дома громыхнул второй взрыв. Эта граната разворотила часть кирпичной стены, образовав низкую прореху шириной около метра.

Не дожидаясь, пока уляжется пыль, Чиф с Варягом сбросили с чурбаков массивную дверь, подтащили ее к пролому и прислонили – защита слабая, но лучше чем ничего.

– Плохо себя ведут, жуки майские, – констатировал Чиф, смахивая со лба кирпичные крошки. – Нечего с ними нянчиться.

– Без моей команды не стрелять, – распорядился бригадир, убирая бинокль. – Наши наладонники выключены, они не знают, сколько нас здесь. Поэтому пусть еще немного подумают.

Видимо, больше гранат у «приоритетовцев» не было. Добравшись перебежками до поврежденного участка ограждения, они залегли за накренившимися столбами разбитого сарая и начали не прицельно окроплять заколоченные окна короткими автоматными очередями. Жильцы упорно отмалчивались.

Наконец один из нападавших крикнул:

– Эй, там! Чего затихарились, как крысы? Вы окружены и долго не продержитесь. Выходите по одному с поднятыми руками. Если при вас не будут обнаружены аномальные предметы, вы сохраните свои жизни. Слово «Приоритета»!

– А если такие предметы найдутся? – отозвался Шалый. – Что тогда?

– Согласно уставу, если вы сумеете доказать легальность приобретения аномальных предметов, то подвергнетесь только штрафу за нахождение в Зоне Посещения с последующей эвакуацией за Периметр.

– А судьи кто? – выкрикнул Татарин.

– Младший лейтенант Лысов, – горделиво ответил «приоритетовец». – То есть я.

– Головка от патефона! – хихикнул чернявый жилец. – Рифму уловил?

– Хорош, – оборвал его Шалый и, обернувшись к окну, прокричал: – Слышишь, ты, судья доморощенный! Проваливай с миром, пока судилку не отстрелили. Еще одна пуля с вашей стороны, и всех положим. Слово свободных сталкеров!

В ответ на эти слова с улицы раздалась серия выстрелов.

– Обиделся, – проговорил Варяг. – Травму ты ему, бугор, нанес. Психиатрическую.

Дождавшись, пока стрельба утихнет и «приоритетовцы» начнут перезаряжать оружие, Шалый выбил прикладом «калаша» простреленную оконную доску, дал широкую очередь и присел за подоконник.

– Четверо за разбиткой, один возле камня, – сказал он. – Дед, подай кусок кирпича. За гранату сойдет, пусть подергаются. Если побегут – сразу стреляйте.

Колода подполз к разлому в стене, выковырял осколок размером с кулак и перебросил Шалому. Тот размахнулся и отправил его на улицу.

– Огонь, ребята!

Расчет бригадира оказался верным. Сквозь щель в заколоченном окне Сапсан увидел, как четыре темные фигуры, оставив свое деревянное укрытие, бросились врассыпную от летящего предмета. Не успели «приоритетовцы» сообразить, что попались на примитивную обманку, как шесть автоматов затарахтели, разбрасывая по дощатому полу дымящиеся гильзы.

Двое «приоритетовцев» упали как подкошенные. Еще двое успели достичь камня, где прятался их пятый товарищ. Едва они скрылись, как пуля, прилетевшая со стороны Тюленя, щелкнула по камню, выбив из него фонтанчик темных брызг. Нервы одного из нападавших не выдержали. Из-за камня поднялась субтильная фигура.

– Смерть превыше бесчестья! – «Приоритетовец» полоснул очередью от живота и даже успел сделать несколько шагов, прежде чем свалиться с простреленной головой.

Сапсан увидел, как сидящий у соседнего окна Кузя убрал дуло «калаша» из щели между досками и осклабился:

– Готов дятел.

Двое оставшихся в живых «приоритетовцев» повторять поступок своего сослуживца, видимо, не собирались. Из-за валуна на секунду показался ствол автомата и, плюнув огнем, тут же убрался обратно.

– Надо кончать с ними, – заключил Шалый. – Пока будем тянуть, они подмогу вызовут, если уже не вызвали. Старшие бойцы подойдут, и тогда нам точно хана. Поднимаемся, мужики! Не давайте им высунуться, я пошел.

Бригадир распахнул дверь и, спрятавшись за косяком, наугад выпустил несколько пуль. Остальные жильцы тут же поддержали его беспорядочным, но экономным огнем. Не стрелял только Питон, который с сожалением отстегнул последний пустой магазин и вынужденно перешел в разряд наблюдателей.

Сапсан подполз к двери и встал с другой стороны проема. Поняв его намерения, Шалый согласно кивнул:

– Пошли.

Под прикрытием четырех автоматов они смогли почти вплотную подобраться к укрывшимся «приоритетовцам». Вдруг из-за камня высунулась рука, в которой Сапсан успел разглядеть зеленый ребристый бок.

– Граната! – вскрикнул он, одновременно нажимая на спусковой крючок.

Расстояние было слишком большим, чтобы нанести замахнувшемуся противнику серьезную рану. Но и одной дробины, впившейся в запястье незадачливого гренадера, оказалось достаточно – «приоритетовец» разжал кулак, и, как только Сапсан, падая рядом с Шалым, уткнулся носом в траву, за камнем хлопнул взрыв.

Валун уберег их с бригадиром от осколков. Маловероятно, что кто-то из «приоритетовцев» мог выжить, но Шалый, резко поднявшись и держа «калаш» наготове, в несколько прыжков преодолел расстояние до валуна. Сказал не оборачиваясь:

– Один наглухо, второй дышит. Зови остальных.

Сапсан махнул рукой засевшим в доме сталкерам и подошел к бригадиру.

Тело одного из «приоритетовцев», изрешеченное осколками, не двигалось. Зато второй противник, судя по маленькой звездочке на воротнике – командир разбитого отряда, усиленно вертел стриженой high and tight головой, переводя взгляд то на подошедших сталкеров, то на свои ноги, одна из которых заканчивалась обрубком. Отпрыгался, судья.

Не дожидаясь, пока «приоритетовец» потеряет сознание от кровопотери, Шалый вытащил из кармана кусок бечевки и быстро перевязал искалеченную ногу чуть ниже колена. Потом со всей силы ударил раненого по щеке, выводя его из состояния болевого шока. Помогло.